В бизнес-клубе “Ошер” состоялась встреча c Владимиром Познером.

Двадцать шестого ноября в Московском Еврейском Общинном Центре состоялось юбилейное, пятидесятое заседание бизнес-клуба “Ошер”, собравшее более 120 человек. Специальным гостем был известный общественный деятель, журналист, автор телевизионных программ Владимир Владимирович Познер.

Заседание прошло в очень дружелюбной атмосфере и члены клуба смоги вдоволь насладиться общением с известным журналистом.

Вопрос. Расскажите, над какими проектами вы работаете в настоящее время?

В.В. Познер. Сейчас я делаю программу “Познер”, которая выходит на первом канале, довольно много езжу по стране, провожу в различных городах местные ток-шоу по теме ВИЧ, поскольку ситуация в нашей стране в этом отношении очень непростая. Кроме того, я пишу книги, снимаю фильмы, наверное вы видели “Одноэтажную Америку”, недавно мы закончили съемки подобного фильма о Франции, он выйдет на экраны где-то в сентябре будующего года.

Вопрос. Что Вы может сказать цензуре в СМИ, есть она или нет?

В.В. Познер. Как человек, довольно долго проработавший в советское время, я могу сказать, что сегодня цензуры нет. Цензура – это Главлит, это лидер, обличенный определенной властью, к нему надо придти в кабинет, сдать свою статью, передачу или сценарий. Его читают, что-то вычеркивают – возможно все, ставят штамп, только после этого материал можно давать в эфир или печать. Или нельзя. Ничего похоже сегодня нет – и слава богу. Есть определенные ограничения, которые навязываются, и они есть во всем мире. В Америке из-за подобных ограничений закрыли передачу, которую мы делали с Филом Донахью –  мы были слишком либеральными. Думаю, что сегодня политика довольно циничная – чем меньше аудитория у средства массовой информации, тем свободнее могут выражаться журналисты, работающие там. Чем аудитория больше – тем ограничения строже. Вообще, свободу печати, свободу слова можно рассматривать как коридор, он может быть широким, может быть узким, но стены всегда есть, без них не бывает.

На федеральных каналах, в отношении политики, информации все довольно жестко, на Рентв - помягче. Если взять к примеру Эхо Москвы – вы сами можете судить. Причем заметьте, оно на 65% принадлежит Газпрому, а Газпром в свою очередь?

Я не люблю, когда употребляют термин “цензура”, есть нечто совсем другое, а ктроме того, етсь самоцензура, когда руководствуются соображениями вроде “лучше на надо”, “лучше не буду”, что также можно понять. И это довольно сильно проявляется в работе СМИ.

Вопрос. Вы любимчик властей, противник или фигура нейтральная?

В.В. Познер. С какой точки зрения посмотреть. Думаю все же, я фигура нейтральная – я журналист, мое дело не принимать чью-то сторону, а постараться показать как можно больше, представить все стороны чего-либо. Как вы могли заметить, в передаче, которую я сейчас делаю, я не спорю с человеком, которого интервьюирую, я задаю ему вопросы. Если он не отвечает, я мог удавить на него, что бы все же получить ответ, но если я не согласен, я не спорю, поскольку программа не обо мне. Журналисты это в некотором смысле сторожевые псы, наше дело лаять, что должно означать: смотрите – здесь непорядок, причем смотрите все, не только власть. Считаю, именно в этом заключается работа журналиста. Поэтому я бы сказал, что журналист это не противник, а в каком-то смысле союзник.

Когда-то я работал в СССР, был убежденным сторонником и пропагандист идей социализма и коммунизма. При этом я видел и многие недостатки существующего строя, которые не мог не видеть, поскольку приехал в СССР когда мне было уже девятнадцать лет. Пытался что–то доказывать, и был довольно эффективным пропагандистом, потому что во-первых, я верил, во-вторых, работал на “туда”, и кроме того, я умею контактировать с людьми. Постепенно, утрачивая веру, ища пути оправдания, как происходит всегда, когда мы теряем что-то дорогое, пришел к пониманию, что я все-таки враг. Я видел только полуправду, и сказал себе, что больше не буду членом какой-либо партии, не буду поддерживать никакое государство, никогда не буду работать ни на кого, кроме как на зрителя. Да, я могу ошибаться, как всякий человек, но понимать, что говорю не совсем то, что есть, или совсем не то, что есть, поскольку существует высшая цель – не могу, это неблагородно.

Так я понимаю свою задачу, свою роль. Как меня расценивает власть – вопрос не ко мне. Слева меня не любят, так как считают недостаточно критичным по отношению к власти, справа – не любят, националисты – нет, шовинисты – нет. Однако публика любит.

Вопрос. Существуют ли списки, кого можно приглашать на Вашу программу, а кого нет? С чем связан ваш отход от политической тематики?

В.В. Познер. Списка, спущенного “сверху”, нет. Да он в общем-то и не нужен, все и так понимают, кого приглашать нет, кого нет. Есть, конечно такие люди, которых я не могу пригласить, и мне это известно. Когда я начинал программу “Познер”, то сразу задал вопрос генеральному директору Первого канала: если есть люди, которых я не могу приглашать? Скажите кто это, если я соглашаюсь с этим списком – хорошо, нет – программы не будет. Но если сейчас данный список таков, то он и есть “тот самый”, который не будет изменен в дальнейшем. В итоге мне назвали фамилии, и компромисс был найден.

Вопрос. Не кажется ли Вам, что наша страна, мягко говоря, валится, деградирует: и в социальной сфере, и в производстве, и в образовании?

В.В. Познер. Я всегда боюсь отвечать на столь общие вопросы. Я  много езжу по стране, за последние 3 года побывал в 40 городах и регонах. Впечатление везде разное. В одних регионах – поразительно как хорошо обстоят дела, люди улыбаются, чувствуется энергетика, в других – абсолютный “мертвяк”. От чего это зависит? Думаю, во многом это зависит от губернатора региона, ведь страна довольно своеобразная, в том смысле, что все смотрят вверх на начальство. Никто не хочет брать на себя ответственность. Когда-то отменили выборы губернаторов, и такое решение понятно, поскольку опыта выборов в стране нет, и за бутылку водки можно было выбрать любого бандита.  Управлять страной при таких губернаторах весьма непросто. Губернаторов стали назначать. Я интересовался этой системой, ее логика совершенно простая – кто назначает, тот и отвечает. Я спрашивал нескольких губернаторов, как это – быть губернатором? Класс! Назначенным быть лучше, чем избранным? Конечно! Вот где, на мой взгляд, и валится.

Разве в советское время, все было чудесно? Но этот строй провалился, именно тогда и провалился, потому что первое – исчезла вера, и второе – исчез страх. Все строилось на этом сочетании: люди боялись и люди верили. И совершали подвиги. Постепенно эта структура рассыпалась.

В целом же у меня нет ощущения, что сегодня страна рассыпается.  То, что люди уезжают, на мой взгляд, не показатель. Уезжали из Италии, из Ирландии – эти страны существуют.

Мне кажется, есть такая типичная черта наших людей - всегда смотреть на негатив. В Америке спрашиваешь, как дела? Отлично! Вчера дом сгорел, собака сдохла, отлично! У нас, как дела? Да так, вчера заработал миллион, помаленьку. Это своего рода страх – чтобы не завидовали.

Я не понимаю этого отношения. Есть очень хорошие вещи, есть вещи отвратительные. Но сказать, что страна рассыпается, я никак не могу, потому что не вижу для этого оснований.

В конце заседания члены клуба подарили Владимиру Владимировичу подарки и сувениры в связи с его недавним юбилеем.

В 50 заседании клуба приняли участие: